жизнь как чудо

Хлорофилловка
Я сижу в тишине абсолютно голый. Кругом лес. Как я здесь оказался? С чего все началось?
Я хорошо помню тот апрельский вечер на даче. Стояла чудесная погода, все живое яростно лезло из земли, распускалось, расползалось и цвело. После мучительного дня в институтской библиотеке, беготни с бумагами и давки в электричке хотелось покоя и гармонии. Я сидел на полу веранды, пил клюквенную настойку и смотрел, как она работает: протирает предметные стекла, разбирает коробки, настраивает свет в бинокуляре. Мне хотелось услышать теплых, утешительных слов.
- Знаешь, у моей мамы под ванной всегда лежал такой «ножик-говноскреб», чтобы отчищать кошачье дерьмо от пола. – сказала она, пуская солнечных зайчиков стеклянным лезвием.
-Забавно, а я как-то в школу принес деревянный член.
-Сам выточил?
-Нет, нашел на бензоколонке за домом. Столько было веселья!
-Да, ты прав, у каждого человека есть в голове такое, чем только дерьмо ковырять.
Я сделал очередной глоток и задумался. Кажется, что занимается она совсем безобидным и милым делом: божьих коровок разводит! И называется это – биометодом. Суть в том, что божьи коровки жрут тех, кто не приносит пользы. И вот эта милая, в меру демократичная девушка старается сделать так, что бы божьи коровки жрали тлю как можно больше и быстрее, спасая урожай и побеги. Есть повод задуматься маленькому зеленому человечку. Вы спросите, почему? Уже целый месяц рожа у меня была насыщенного зеленого цвета. Тогда я был на последнем курсе института, совсем скоро предстояла защита. Я был на грани нервного срыва, в дверях психушки, по ночам мне снились санитары. Мама думала, что у меня открылась язва от пьянки, а шеф, гаденыш, только ухмылялся в бороду. Надо браться за ум, думал я. Надо, наконец, дописать этот чертов диплом.
- Дерьмо ковырять, говоришь. Передай, пожалуйста, вон ту книжицу из моей сумки.
Она поковырялась в рюкзаке, и в мои руки лег мягкий скользкий томик переплетенной бумаги. Я деловито нашел страницу, на которой остановился в электричке и стал читать заметки на полях. Было тошно, пометки пугали: «Вот это я спрошу на защите», «Бред! Почитай отцов-основателей!», «За такую фразу - сразу в армию», «Ссылки перепутаны – минус балл!».
Добрый у меня шеф, хороший, только ругал сильно - так ведь справедливо! Один раз я побывал на защите у старших товарищей. Когда я вспоминаю этот эпизод, меня бросает в дрожь: тишина, тусклый свет, атмосфера морга. В зале свиномордая публика, похоронная команда комиссии, где председатель сидит могильщиком над раскрытой диссертацией. И только тонкий, дрожащий голосок соискателя надрывает мне душу.
Я листал страницу за страницей, большая часть текста была перечеркнута или попросту замазана. Наконец нашелся кусочек, вокруг которого лучиками прыгали знаки восклицания. Я присмотрелся - это были выдержки из Тимирязева. Последнее предложение, прямая цитата: «Растение является посредником между солнцем и жизнью на нашей планете» было обведено вокруг красным карандашом.
Оторвав взгляд от диплома, я поглядел на жирный шар вечернего солнца. В этот момент оно коснулось своим пузом далеких холмов, придавило макушки сосен и поползло по жестяным крышам номенклатурных дач. Оно приближалось, зажигая все вокруг оранжевым сиянием. Мне казалось, что сейчас вот оно со всеми своими неистовыми лучами ввалится прямо в мои изнуренные мозги. И тут странная мысль вспыхнула в голове, я вспрыгнул на метр из сидячего положения. Моя подруга испугалась и выронила банку с жуками, а я уже знал, что должен делать!
Следующим утром, часов в пять, стоя перед чугунной глыбой сурового памятника, я растворял 5 грамм биотехнологического хлорофилла в литре водки. Потом, пряча глаза от таждиков-подметальщиков, пил его, задыхаясь, прямо из горла.
Тем ранним утром я почувствовал, как в каждую клеточку моего тела впиваются антенны длинноволновой области спектра. И что становлюсь я теперь ближе к солнцу, к жизнедающему красному карлику – великому и неиссякающему, чем любой из праведников. Помню, как пятились от меня таджики, поджав метелки и лопаты, помню, как памятник мне улыбался и кивал острой бородкой, помню сонного мента, но все это было не важно. Теперь никакая комиссия не могла преградить мне путь.
Потом была успешная защита, были положительные отзывы, и пьянка с песнями. И под конец банкета, когда все совсем нажрались и плясали перед кафедрой, шеф сказал скрипучим голосом: «вот теперь Вова ты наш». И только тогда я понял, что сделал все правильно, что не зря причащался хлорофиллом на поклоне у чугунного деда. Тогда я понял, ЧТО он имел в виду, когда правил диплом и, что не спроста вся кафедра глушит можжевеловые настойки. Я понял, что теперь - один из них и путь мой светел.
Человек издревле искал прямого общения с богом: мухоморы, листья коки – сложен путь разума. Века понадобились, чтобы наука и технология дала людям чистый спирт и кристаллический хлорофилл. Два великих ума - Менделеев и Тимирязев проложили путь человечества к счастью. Чистая случайность, что именно мне, в момент преддипломного психоза пришло в голову соединить два элемента.
Посмотрите на растения, они полны деревянного спокойствия и достоинства, они побеждают смерть. Пребывая в солнечной нирване, они употребляют силу света, чтобы разложить мертвые молекулы оксида углерода мембранными структурами фотосистем и даровать жизнь всему на земле. Хлорофилл является тем магическим кристаллом, который открывает путь в вечность. Пропитав свое тело волшебными настоями, я обрел силу, я способен, напрямую, без преломления, впитывать, то, что дарует великая звезда. Пусть у меня нет степени доктора философии, но теперь я скажу, что пьяный фотобиолог есть посредник между богом-солнцем и земным существом такой же как, береза или дуб.
Дипломная лихорадка закончилась, моя подруга вернулась из полей с новым сортом божьих коровок, и мы уехали туда, где много зелени и покоя. Сейчас я сижу на куче моха перед палаткой, голова моя абсолютно пуста, и я остро и непосредственно ощущаю ласковые лучи солнца. Оно медленно поднимается из-за горизонта. Сначала я чувствую еле теплые красные лучики, потом они становятся горячее и сильнее – начинает пробиваться ультрафиолет.
В моем рюкзаке канистра спирта. Он чист как солнечный ветер, отфильтрованный межпланетным пространством. Хлорофилл везде вокруг меня – он в листьях смородины и иголочках мха. Вчера мы с Машкой заделали литр отличной настойки – хватит надолго.
Я сижу в тишине, абсолютно голый. Кругом лес.
Есть только я, солнце и фотоны. Я счастлив.
Наполнившись светом, я полезу в палатку потрахивать мою подругу. Неважно, что рожа у меня совсем зеленая, фотобиолог, пропитанный хлорофилловкой, и девушка-инсектолог как никто подходят друг другу.

Advertisement